МОЕ МНЕНИЕ

О сельском хозяйстве

Что происходит в деревне?

С «благословения» Министерства земледелия в сельской местности всё чаще исчезают с горизонта бывшие хутора — их бульдозером сталкивают в ямы, вырытые экскаватором. Окружающие старые деревья вырывают с корнями и нередко прямо на месте вместе с ветками измельчают на щепу и увозят. Это означает, что увозят ценную биомассу для поддержания жизни почвы — вместе с крайне необходимыми и ценными для человека минералами.

Остаётся лишь ровное место. Чтобы там не образовался какой‑нибудь мини‑заповедник природного разнообразия и поставить окончательную точку, это место ещё дополнительно опрыскивают гербицидами и фунгицидами. Классика жанра — уже на следующий год там поле пшеницы или рапса.

Так сказать, индустрии «пищевой» химии пока ещё нужны такие сырьевые материалы, чтобы производить псевдопищу, разрушающую здоровье. Поэтому не стоит удивляться логичному итогу — деградации окружающей среды. И каждый такой «приведённый в порядок» участок означает также меньше цветущих растений, меньше корма и меньше жизни для опылителей.

Даже «Государственная служба защиты растений» бьёт тревогу

Да, даже «Государственная служба защиты растений» обеспокоена снижением плодородия почвы. Самое парадоксальное, что эта служба подчиняется Министерству земледелия, которое под влиянием определённых лобби ведёт в сельской местности политику — вырубить всё, что только можно вырубить, и вспахать всё, что можно вспахать. На словах, конечно, это министерство оправдывается тем, что ему небезразличны природные ценности, но происходящее в сельских ландшафтах говорит об обратном.

К сожалению, эти тревоги по поводу ухудшения плодородия почв в основном связаны со снижением массы урожая, а не с качеством — например, с количеством микроэлементов (редких минеральных веществ), необходимых человеку в питании. Они нужны в малых и даже в особо малых количествах; без них невозможно обеспечить стабильное, длительное функционирование организма человека, и начинаются проблемы со здоровьем.

В природе устроено так, что если какому‑то виду растений или животных начинает не хватать хотя бы одного компонента питания, этот вид начинает сокращаться, уступая место другим видам, которым этого компонента хватает. Таким образом природа пытается сохранить баланс и разнообразие — в противовес тому, что старается делать человек.

Меры, которые предлагает «Государственная служба защиты растений» — севооборот, озеленение и известкование — могут решить проблему лишь частично и лишь на короткое время. Нужны гораздо более радикальные шаги, которые захваченным алчностью умам крупных конвенциональных фермеров и вырубщиков леса могут показаться злым кошмаром. Большую часть деградированных сельскохозяйственных земель следовало бы позволить природе привести в порядок самой, зарастив их кустарником, чтобы он из недр земли поднял всё недостающее. Нечто похожее в этом направлении происходило в 90‑е годы, когда земле дали небольшую, кратковременную передышку.

На деградированных землях выросшие за несколько лет кустарники не следовало бы превращать в щепу, как это происходит сейчас, а нужно заделывать в землю, чтобы оживить истощённую почву. На мой взгляд, это было бы одним из самых логичных решений в нынешней ситуации. Если мы сами этого не сделаем, это сделает природа — потому что в будущем просто не останется тех, кто продолжает разрушать среду обитания. Этот процесс уже начался: демографическая ситуация драматична. Увеличение пособий на детей или даже медицинское ЭКО (экстракорпоральное оплодотворение) эту ситуацию не решит.

Можно ли обмануть природу?

Хотя достижения химических пищевых технологий впечатляют, полностью обойтись без сырья, произведённого в сельском хозяйстве, не удаётся. Но как обстоят дела с производством сырья в интенсивном сельском хозяйстве, нацеленном на максимальный урожай? Оказывается — всё сложнее. Попробую объяснить почему.

Растениям из почвы нужно усваивать десятки минеральных веществ и микроэлементов (нередко называют более 60). Объём урожая быстрее всего увеличивает NPK — азот (N), фосфор (P) и калий (K). При промышленном производстве, из года в год вынося с поля всё большую массу урожая, обратно в почву чаще всего возвращают главным образом эти три элемента, а выравнивание остальных веществ часто откладывают, потому что оно не даёт немедленного прироста урожая и дорого стоит.

Если растению не хватает нужных микроэлементов, снижается естественная устойчивость (резистентность) к болезням и стрессу. Логично было бы пополнить почву недостающими веществами и заботиться о восстановлении плодородия, но на практике нередко экономически выгоднее «подавить» последствия фунгицидами, инсектицидами и другими средствами защиты растений.

Но на этом всё не заканчивается. Возбудители болезней растений и вредители со временем приспосабливаются к применяемым препаратам, поэтому периодически их приходится менять или применять более сильные. Поскольку поколения микробов, бактерий и грибов сменяются гораздо быстрее, чем у человека, приспособление происходит стремительно — и с каждым следующим поколением устойчивость к используемым средствам обычно растёт.

Хотя производственные мощности и возможности химикатов расширяются, количество проблем автоматически не уменьшается. «Химия» тоже стоит денег, поэтому ищут способы снизить расходы. Например, выращивают генетически модифицированные (ГМО) растения, которые сами вырабатывают вещества, воздействующие на вредителей (например, белки Bt‑типа), или сорта, устойчивые к определённым гербицидам, чтобы сорняки погибали, а культура выживала.

К сожалению, и вещества, вырабатываемые самими растениями, и средства обработки полей рано или поздно попадают в окружающую среду: в почву, а затем и в грунтовые воды. И здесь уже речь не только об урожае — это вопрос общего здоровья экосистемы.

В латвийских СМИ появлялась информация, что, мол, по результатам анализов биологически произведённые молочные продукты якобы ничем не отличаются от обычных, и потому не стоит тратить деньги. Это было бы очень хорошо, если бы так действительно было всегда. Но с анализами всё не так просто.

Пестициды часто состоят из множества компонентов, и производители со временем меняют рецептуры (в том числе потому, что у вредителей растёт устойчивость). Чтобы обнаружить в готовой продукции все потенциально вредные вещества, то есть токсины, нужны сложные и дорогие исследования. Кроме того, одно и то же вещество в лаборатории может вести себя одинаково, а в реальных полевых условиях — иначе, потому что на воздействие влияют сочетания и синергия многих веществ.

ГМО‑пища

В кишечном тракте человека обитают сотни видов бактерий и других микроорганизмов, которые помогают поддерживать микрофлору: они участвуют в синтезе витаминов и в регулировании работы иммунной системы. Нередко говорят, что иммунитет «начинается в кишечнике».

Говоря о генетически модифицированной пище (ГМО), у меня вызывает тревогу возможное воздействие на кишечный микробиом и долгосрочные последствия, которые в повседневности нельзя почувствовать сразу. В краткосрочной перспективе организм действительно перерабатывает пищу и выводит её, но вопрос в том, что происходит в более длительном времени и могут ли отдельные компоненты оказывать влияние на организм. В некоторых экспериментах на животных, например при кормлении ГМО‑соей, описаны изменения в здоровье и показателях размножения. Выясняется, что всё не так безобидно: отдельные фрагменты, некоторые молекулы попадают в кровь и лимфу. Оттуда — в печень, селезёнку, почки и репродуктивную систему. Это показывают эксперименты на крысах и хомяках, которых кормили только ГМО‑соей (той, которую мясокомбинаты используют в колбасах, а производители комбикормов добавляют в комбинированный корм). Эксперименты уже во втором и третьем поколении прекращаются, потому что не с кем экспериментировать. Даже самые выносливые животные на Земле — крысы — начинают болеть и не способны размножаться. Ничего подобного не происходит с контрольной группой, которой скармливают обычную сою.

У этого явления есть рациональное объяснение. ГМО можно рассматривать как дефекты с точки зрения природы. В природе существуют механизмы, которые уменьшают наследование серьёзных генетических дефектов в следующих поколениях, поэтому радикальные генетические модификации тоже могут восприниматься как дефекты, которые потенциально угрожают существованию данного вида. Хотя небольшие генетические мутации являются частью эволюции, точно определить ту границу, где может начаться риск исчезновения вида, очень сложно, но это важно.

Фермерам, которые рассматривают выращивание ГМО‑культур, стоит учитывать не только обещанный урожай, но и долгосрочные побочные эффекты. Иногда выгода (урожайность, более простая борьба с сорняками и т. п.) заметнее в первые годы, но позже начинают сказываться «усталость» почвы, приспособление вредителей и сорняков, а также затраты.

Генетически модифицированные семена обычно не предназначены для посева «со своего урожая», и фермер становится зависимым от поставок и лицензий. Если со временем он захочет вернуться к прежним сортам или технологиям, ему может пришлось столкнуться со снижением урожая и уменьшением «жизни» почвы (разнообразия микроорганизмов, насекомых и других организмов). Существует также риск перекрёстного опыления с родственными дикорастущими растениями, и тогда процесс становится труднее прогнозируемым. Это в полной мере относится и к ГМО‑энергокультурам, которые в некоторых местах становятся всё популярнее.

Бизнес за счёт здоровья людей

Кстати, это берег реки Резекне в Гришканской волости, который обслуживает фермерское хозяйство, из которого вышел новый министр климата и энергетики Каспарс Мелнис. При таком поведении зерноводов в Латвии почти 70% вод настолько загрязнены, что это угрожает здоровью людей. ЕС требует 10‑метровую защитную полосу, а в Латвии даже соблюдение 3‑метровой полосы — большая проблема. В то же время биологи считают: чтобы реально защитить воды, полоса должна быть около 50 метров. Лидерам общества «Zemnieku saeima» хватает цинизма спрашивать: «Кто нам компенсирует соблюдение такой полосы?» Бизнес за счёт здоровья людей.

Когда мы вступали в Европейский союз, мы гордились тем, что являемся второй «самой зелёной» страной мира после Швейцарии. Сейчас, благодаря конвенциональным фермерам и вырубщикам леса, мы опустились в четвёртый десяток и находимся рядом со странами, где для отопления используют даже изношенные автомобильные шины.

Европейский союз начал процедуру нарушения против Латвии за уничтожение биотопов европейского значения. Одновременно в Латвии растёт объём древесины и щепы, перегружаемой в портах (на 20–40% в год). Под влиянием лобби законы о защите биотопов до сих пор полностью не приведены в порядок. Результат предсказуем: биотопы исчезают, а ответственность растворяется.

Абсурдная сельскохозяйственная политика

Последние события в мире, вызвавшие резкие колебания цен на топливо, минеральные удобрения, пестициды и сельскохозяйственную технику, наглядно выявляют недостатки прежней стратегии Министерства земледелия. Стремясь к немедленной и максимальной прибыли, допускают практику обработки залежей так, что они перестают выполнять свою главную задачу — помогать поддерживать живую, плодородную почву. Природные процессы обеспечивают, что микроорганизмы производят для растений питательные вещества, связывают азот из воздуха и превращают минералы в доступную для растений форму. Но если количество микроорганизмов в почве падает, эти процессы затухают и растения становятся менее устойчивыми к болезням.

Микроорганизмам нужна энергия, которую им дают растения — в том числе в виде полисахаридов. Если почву постоянно обрабатывают гербицидами, которые ликвидируют сорняки и уменьшают биологическое разнообразие, а урожай полностью убирают, микроорганизмам не хватает питания и почва истощается. Чтобы это компенсировать, из‑за границы ввозят дорогие минеральные удобрения, которые увеличивают массу урожая, но не всегда улучшают здоровье растений. Поэтому применяют и всё более дорогие пестициды. Со временем часть этих веществ вымывается из почвы и попадает в воды, а далее — в море, усиливая загрязнение.

В Земгале, которую раньше считали хлебной житницей, органических хозяйств становится всё меньше. Хозяйствование часто ориентировано на немедленную прибыль, и то, что такая практика может привести к серьёзным последствиям для следующих поколений, многих, к сожалению, не волнует. Средства, полученные от продажи урожая, в основном направляются на покупку минеральных удобрений, пестицидов и всё более современной техники, которая уменьшает число людей, работающих на селе. В результате исчезают хутора, формирующие сельский ландшафт и поддерживающие биологическое разнообразие. Одновременно загрязняются реки и море.

На мой взгляд, основой питания человека исторически были продукты растительного происхождения, однако в наши дни в рационе часто доминирует мясо. В то же время животных, чья естественная пища — трава, на крупных фермах нередко кормят зерном. В интенсивных фермах животные порой почти не видят солнца за всю жизнь, потому что всё подчинено максимально большой и быстрой прибыли.

Такую модель хозяйствования субсидируют за счёт денег налогоплательщиков. Логичнее было бы часть субсидий переориентировать на производителей овощей и фруктов, поскольку спрос сейчас мы не способны обеспечить без импорта. Кстати, по разным оценкам Латвия обеспечивает себя овощами лишь примерно на 60%.

Если мы хотим сохранить плодородие почв, чистые воды и жизнеспособные сельские территории, политика должна поддерживать практики, бережно относящиеся к почве: разнообразный севооборот, покровные культуры, возвращение органического вещества в почву и мотивацию снижать зависимость от химии. Иначе заплатим дважды — сначала за субсидии, потом за устранение последствий.

О субсидиях фермерам и логике

Все знают, что в спорте запрещено применять допинг, потому что те, кто достиг результатов своими силами, из‑за допингистов оказываются в проигрыше. Из собственного опыта могу сказать: мне, как небольшому производителю, который успешно развивался своими силами без субсидий, трудно конкурировать даже с получателями небольших субсидий. Но сейчас речь не об этом. Я не собираюсь требовать субсидии для себя — я хочу видеть в решениях правительства логику и дальновидность.

Логика подсказывает мне, что субсидии — это механизм, с помощью которого за счёт общественных (то есть денег налогоплательщиков) поддерживают интересы этого же общества. Субсидии должны служить компасом: что государство считает нужным и желательным для общества. По моему пониманию это означает полезную для здоровья пищу по приемлемой цене и, заодно, учёт того, что происходит в сельской местности. До этого места мне всё понятно. Но в реальной жизни, разъезжая по полям, я вижу совсем другое. Самые популярные посевные площади — пшеница и рапс, культуры, которые с точки зрения питания не относятся к самым полезным и которые экономически считаются наиболее выгодными. По такой логике марихуану выращивать было бы ещё выгоднее — только что сказала бы международная общественность.

Мы переживаем из‑за катастрофических демографических проблем в стране и не можем понять, где взять деньги на их решение. При этом за счёт денег налогоплательщиков субсидируют крупных конвенциональных зерноводов, которые значительную часть своей продукции отправляют в страны, где демографические проблемы диаметрально противоположны ситуации Латвии. В результате мы уничтожаем биологическое разнообразие, истощаем и травим почву, загрязняем воды, а также деградируем природный ландшафт, делая его непривлекательным для жизни.

Covid‑19 хорошо показал нам, в какой «яме» находится иммунная система людей и здоровье в целом. Этот вирус — как первый подснежник лавинообразного процесса, который грозит, если мы ничего не изменим: один вирус подавим — три появятся на его месте. Здоровье нужно искать не в аптеках и больницах, а в сельской среде, откуда мы все родом. Субсидиями надо поддерживать тех людей, которые стараются привести сельскую среду в порядок, а не тех, кто эту среду деградирует, убивая в ней всё живое. Наивно надеяться, что горожан это не коснётся.

Мы дошли до абсурда: масличный лён, который когда‑то в Латвии был очень популярен, сейчас почти не выращивают, а льняное масло для наших нужд закупают в Казахстане, Украине и Канаде. В контексте здоровья льняное масло — ТОП‑продукт № 1. Есть и другие культуры, которые массово нужно выращивать: конопля, расторопша, киноа, амарант, просо, чечевица, брокколи. Овощи следует выращивать в живой, богатой минералами почве. Кстати, у наших предков зимой основным блюдом была квашеная капуста — в неё не добавляли ни соль, ни уксус, ни сахар; люди не ели белый хлеб и были намного здоровее. Вот за эти и подобные культуры следовало бы платить щедрые субсидии, а за пшеницу и рапс логичнее было бы взимать акцизный налог, как за алкоголь и табак.

Я обращаюсь к ответственным должностным лицам Министерств земледелия и образования, даже не к Министерству здравоохранения, потому что оно в основном занимается устранением последствий. Неужели нам было мало недавней пандемии Covid‑19, этого предупреждения природы? Вы хотите, чтобы суточное число жертв измерялось не однозначными и двузначными числами, как тогда, а трёх‑ и четырёхзначными? Мы не можем изменить законы природы — нам нужно с ними жить. И Сейм не может их изменить или отменить, но избиратели могут изменить состав Сейма. Если создаётся подходящая среда для пандемии, она обязательно будет — боюсь, не одна, да ещё и более тяжёлая. Тогда мы будем героически бороться, как в сказке, с многоголовым драконом: одну голову отсечёшь — две отрастают на её месте. На этом интернет‑сайте в самых разных ракурсах описано, как жить в согласии с природой; всё объяснено шаг за шагом. Там нет ничего нового — об этом честные учёные давно бьют тревогу. Нужны лишь желание это делать и придерживаться логики!